Zahav.ТуризмZahav.ru

Вторник
Тель Авивהביל
+34+25

Туризм

А
А

Парижские хроники: роскошный Париж

Я знаю, какой Париж вы хотите увидеть. Это тот Париж, который попадает на открытки, что продают на бульваре Сен-Мишель. Это Париж Годара и Вуди Аллена.

Дина Куликова
06.04.2021 Обновлено: 06.04.2021
Источник:Fitzroy
Фото: ShutterStock

Это яркий, блестящий, шумный, но уютный, холодный, но гостеприимный город. Это тот Париж, где жила Эдит Пиаф и до сих пор живёт Софи Марсо. Это тот Париж, в который ты влюбляешься, когда тебе тринадцать лет и ты впервые видишь очертания Эйфелевой Башни.

Этот Париж существует. Тот самый Париж - он вас ждет. Электромобили сменили конные повозки на широких бульварах, желтый свет фонарей теперь зажигается автоматически, но черное кружево решеток балконов так же прекрасно выглядит на контрасте с песчаником, мадам так же поливает герани на окнах, а месье так же выгуливает толстого бульдога по мощеной мостовой. Город продолжает жить своей жизнью, как и делал это раньше, привыкший к своей популярности и связанной с ней суматохой.

Но как часто мы всматриваемся в канву города? Как часто мы задаемся вопросом, а что, собственно, делает его уникальным? Что создает этот осязаемый шарм? Почему достаточно одного взгляда на фотографию, чтобы понять, что на ней изображен Париж?

Архитектурная магия Парижа создана из вполне конкретных деталей. Их можно перечислить, потрогать, померить и посчитать. Париж делают Парижем не только его уникальное историческое и культурное наследие. Мы узнаем Париж благодаря тому шарму и стилю, который более 150 лет назад создал префект города Жорж Осман.

Барон Жорж Осман (на самом деле Хаусманн, он был немецких кровей) родился в Париже в 1809 году. Он родился в том Париже, который сейчас уже нигде не найти. В Париже постреволюционном. В городе, где не было отопления, освещения, канализации, где все дороги были разбиты и где, как говорил современник, "ни одни ворота сами не держатся". Главным делом жизни Османа станет попытка привести Париж в порядок и сделать его современным городом. На это у него уйдет двадцать лет.

Жорж Осман станет префектом департамента Сены в 1853 году. Император Наполеон III поставит перед ним конкретную задачу "украсить Париж". Осман рьяно возьмется за дело: за двадцать лет он увеличит город в два раза, присоединив к нему Монмартр и Елисейские Поля, снесет половину исторической городской застройки, начнет строительство Опера Гарнье и станет самым воспеваемым и самым проклинаемым главой Парижа.

Причем здесь сегодняшний день? Когда вы въезжаете в город по Большим Бульварам, когда спускаетесь к Лувру по авеню Опера, когда едете на такси в отель в 16 округе, когда заказываете чашку кофе в кафе "Де Флор", вы видите Париж, созданный по требованию Жоржа Османа. Барон Осман был автором типовой застройки Парижа.

Его типовой проект легко разобрать на составляющие. В первую очередь это блоки песчаника, привезенные из карьера неподалеку. Из них построено большинство домов той эпохи и после нее, благодаря чему весь город имеет пыльно-бежевый цвет.

Монотонность песчаника разбавляют бегущие балконы на третьем и на пятом этажах. Все дома построены строго по одной прямой линии, поэтому балконы буквально переходят один в другой, и если не присматриваться, то может показаться, что вся улица - это один дом. Однако вглядевшись, можно потерять счет времени, изучая разнообразие орнамента решеток этих балконов. У каждого дома будет свой мотив литья, и он ни разу не повторяется.

Все дома заканчиваются мансардными крышами. Осман был в первую очередь прагматик, а уже тогда город задыхался от жилищного кризиса. Он активно использует мансарды, которые у приезжих сейчас вызывают романтические вздохи, а у местных жителей зубной скрежет - на мансардах всегда либо слишком холодно, либо слишком жарко, в дождь протекает крыша, а с соседями по этажу можно переговариваться, не поднимая голос.

Но османовский Париж - это не только характерная застройка. Осман невероятным усилием притащил город в современность. При Жорже Османе кривые улочки времен трех мушкетеров сменяются широкими авеню. На них, как по мановению волшебной палочки, зажигаются газовые, а за ними электрические фонари. Канализация наконец уходит под землю, а в каждом новом доме появляется проточная вода.

Император Наполеон III был в восторге от нового Парижа, его жена, императрица Евгения, была в восторге, и сам Осман был доволен получающимся результатом. Однако парижане были в ужасе. На их глазах за облаками строительной пыли исчезал любимый город. Пропадали целые улицы и кварталы, лавочники и ремесленники были вынуждены переезжать на окраины или за город - в новом и очень дорогом для жизни центре им было не место. Исчезали рынки, церкви, кабаки, лавки и цирюльни. Им на смену приходили храмы, рестораны, бутики и салоны красоты. Социальное расслоение между богатым центром и бедными окраинами - это тоже Осман.

Османовский Париж - это Париж импрессионистов. Они пытаются подхватить поднявшийся ветер перемен и воспарить за его счет, но он их только сдувает на монмартровскую периферию. Квартал Монмартр был присоединен к Парижу в 1860 году. Импрессионисты живут, творят и пьют на Монмартре, потому что на жизнь в центре у них не было денег. Эдуард Мане, впрочем, иногда позволял себе сходить в модные места типа ресторана Тортони на бульваре Итальянцев, за что его невероятно презирал Сезан.

Сложно представить, что траты на такое масштабное строительство были оправданы только стремлением очистить и украсить город. У Наполеона Третьего и Жоржа Османа были и другие резоны. Старый Париж был построен по средневековым нормам. Его улицы были такими узкими и кривыми, чтобы солдаты вражеской армии могли по ним бежать только по одному, а горожане могли легко перекрыть их баррикадами. Наполеон Третий не понаслышке знал о силе парижских баррикад: когда в 1851 году он совершил государственный переворот и провозгласил себя императором, Париж ощетинился перевернутыми стульями и поваленными фонарями. Широкие авеню, появившиеся по проекту Жоржа Османа (читай, по приказу Наполеона Третьего), было гораздо сложнее перегородить, зато по ним легко могла продвигаться армия. Впрочем, дальнейшие события в истории Франции показали, что забаррикадировать можно любую улицу.

Жорж Осман был отправлен в отставку в 1870-м году. Это событие многие отпразднуют аплодисментами и бутылкой шампанского. Османа обвиняли не только в безумном расточительстве, коррупции и воровстве. Одной из важнейших претензий было то, что его "типовая" застройка, по словам современников,

Задушила воображение, парализовала творчество и задавила таланты

Осман действительно не любил архитектурных импровизаций. Когда архитектор Бальтар предложил ему амбициозный проект нового центрального рынка, Осман ответил:

Мне нужна легкая конструкция из металла с деревянной крышей! Мне нужны огромные зонтики и ничего больше!

Однако за годы правления он задал такой импульс развитию Парижа, что эти изменения было уже не остановить. После осады Парижа прусской армией в 1870 году в городе появляются питьевые фонтаны Уолласа.

Те самые чугунные фонтанчики темно-зеленого цвета с навершием в виде женских фигурок. Сейчас они стали неотъемлемой частью городского пейзажа, будто соединяющей Париж прошлого и Париж современный.

Примерно тогда же появляются колонны Морисса - большие круглые рекламные тумбы с эффектной маковкой. И тогда, и сейчас их использовали для анонсов спектаклей и театральных постановок. Их остается в городе все меньше и меньше, а между тем она когда-то была главным персонажем картин художника Жана Беро.

Типовые дома, рекламные тумбы, питьевые фонтанчики, черные фонари, кружево балконов, а также высокие, трехметровые двери, кафе-бистро на углу, булочные с мозаикой на стенах - все эти повторяемые архитектурные элементы сплетаются в единую канву, создавая уникальный город. Париж.

Но одной архитектуры недостаточно, чтобы город жил. Париж создают сами парижане, которые как ни в чем не бывало живут в городе, чей нынешний облик был нарисован более 150 лет назад, продолжают пользоваться им каждый день, а не сдают в музей. Они покупают багеты в этих булочных, пьют кофе в этих бистро, живут в этих домах, встречаются у этих дверей и пьют воду из этих фонтанов. Ибо, как пел незабвенный Морис Шевалье, "Париж всегда будет Парижем". А как же иначе?

Продолжение следует

Читайте также

Комментарии, содержащие оскорбления и человеконенавистнические высказывания, будут удаляться.

Пожалуйста, обсуждайте статьи, а не их авторов.

Статьи можно также обсудить в Фейсбуке