Пожар на горе Кармель, как это было
Фото: LiveJournal
Пожар на горе Кармель, как это было

5 лет со дня трагедии на горе Кармель... Мы редко пишем про пожары и борьбу с ними. Но национальный парк Кармель - одна самых любимых наших туристических аттракций. Его посещает в год больше 2 миллионов человек. И имеет смысл вспомнить сейчас, как и почему мы этого парка чуть было не лишились.

Фото: Зив Рейнштейн
Многим казалось, что раз леса наши
Это окраина деревни Усфия, к которой вплотную подступал горящий лес. Что он сплошь полыхал – нельзя сказать, пожарные не давали этому случиться. Фото: abuandria
Лес горел местами. То в одном, то в другом месте факелом вспыхивали кроны деревьев, затем огонь, казалось, утихал. Фото: abuandria.
Фото: abuandria
Где-то уже можно было дышать, хоть и с респиратором, но подошвы еще ощущали жар, а стволы дымились. Фото: abuandria

 

Сейчас Кармель восстанавливается. Следы страшного пожарища на тех 28 тысячах дунамов земли, которые были уничтожены со 2 по 10 декабря 2010 года, еще видны. Но посаженные деревья уже пошли в рост, цветут цикламены. Конечно, этот лес еще долгие годы будет нуждаться в уходе со стороны человека. Но вообще-то, все ближние леса нуждаются в человеческом уходе. Вернулись животные. Люди тоже вернулись. Собственно, они никуда и не уходили, разговоры о том, чтобы временно запретить доступ в кармельские леса так и остались разговорами. Какого-либо серьезного снижения числа посетителей не отмечалось. Для них восстанавливаются оборудованные автостоянки. Последнюю недавно доделали в "Маленькой Швейцарии". 

Фото: Галина Маламант

 

Вернулись люди, а люди склонны проявлять беспечность. Значит, есть смысл напомнить о том, что было. Кармель восстанавливается, и испытанный в 2010 году ужас не то чтобы забывается, но превращается для нас в подобие ночных страхов, за которые днем немного неловко. Многие уже тогда называли всю эпопею на горе Кармель – "раздутой СМИ", активность политиков – "показной", крик о международной помощи – "слишком поспешным". И что вообще, если бы не гибель 42 человек, для нас это был бы очередной пожар и ничего больше. Поверить в это - значит совершить ошибку. Вот, почему мне захотелось воспроизвести в своем блоге несколько фрагментов тогдашних записей, чтобы напомнить себе и другим, что ни одно из наших сокровищ не подарено нам раз и навсегда. 
 

1. Огонь шагает впереди 

...Вверх по стволу пламя поднималось со скоростью белки. Только что оно было у корней, пожарный направил туда струю из шланга, но оно уже было на высоте человеческого роста. Но когда струя поднялась туда, пламя уже было выше. Оно казалось живым существом. Пожарный просто не поспевал за ним; менять направление струи было слишком тяжело, стометровый рукав цеплялся за кусты, и его отрезок у раструба был слишком короток. 

Фото: abuandria
 

 

Чтобы сбить пламя не снизу, а сверху, хватило бы пары секунд. Но их не было. И через мгновение с деревом было покончено. Не поджигая ствол, - неинтересен ему был ствол, - пламя взлетело по нему туда, где пожарному было его уже не достать, где была крона. Роскошная крона хвойного дерева, к ней-то оно и подбиралось. Еще секунду, и крона вспыхнула, словно взорвалась, с шипением, которое издает раскаленный железный лист, если плеснуть на него воды. Вспыхнула и погасла, только какие-то клочья медленно падали, продолжая гореть. 

Их несло ветром. От направления ветра сейчас зависело все. Горящие клочья могло перенести через небольшой ров, и тогда они подожгли бы что-нибудь на окраине деревни. Но их отнесло в неизвестность, куда-то вглубь леса, откуда доносились голоса пожарных. Сквозь шум воды слышно было, как перекрикиваются в лесу пожарные, пытаясь предугадать дальнейшее направление огня.

Огонь хитер. Он распространяется такими путями, что и не догадаешься. У многих деревьев корневая система тянется на десятки метров, и загашенный сверху огонь распространяется вдоль корней, и выходит на поверхность неизвестно где. Там, где выгорает корневой узел, может образоваться ямка, похожая на воронку от "катюши".

…Или хвоя. Не те иголки, что только что опали, а старые, полусгнившие, пережившие не один сезон дождей, перемолотые, слежавшиеся, нечто вроде игольчатого торфа. Невидимый сверху огонь распространяется по нижним слоям иголок в совершенно непредсказуемом направлении.

И даже обыкновенная еловая шишка, которую только что полили водой, представляет собой опасность, потому что снизу она, может быть, еще подтлевает. А когда ее нижние "лапки", истлев, подламываются, она теряет устойчивость и катится по склону, разнося огонь, все быстрее и быстрее…

Мне показалось, что весь процесс тушения пожара на горе Кармель похож на такую вот игру в догонялки с огнем. Начиная с самых первых, вполне рутинных сообщений по радио в четверг, тон которых не менялся вплоть до того момента, когда сообщили о сгоревшем автобусе и о пропавших без вести офицерах полиции.

Тогда на тушение пожара действительно были брошены все силы.  Но огонь к тому времени овладел значительной частью западного склона горы Кармель, заблокировал друзскую деревню Усфия, уничтожил половину кибуца Бейт-Орен. Кинулись тушить Кибуц, но огонь начал распространяться вниз, по склону, угрожая городу Тират ха-Кармель, а когда силы пожарных сосредоточились там, он повернул на север, в сторону аристократического Хайфского района Дения. Миновала угроза эвакуации Дении, - заполыхали места, которые жители Хайфы называли "Маленькая Швейцария"… И все время не хватало каких-то считанных часов, может быть, даже минут. Сначала говорили о 8000 уничтоженных дунамах леса, затем о 17000, наконец, о 50000. Счет сожженным деревьям пошел на миллионы. 

Фото: abuandria

 

И даже про ветер уже нельзя было сказать, какое из его направлений для нас сейчас хорошо, и какое плохо. Хотя в первые часы пожарные обвиняли в быстром распространении пожара ветер с востока. Но вскоре фронт огня сделался столь сложным по форме, что любой ветер, задувая пламя в одном месте, усиливал его в другом. Да и сам ветер становился все более непредсказуемым. В метеосводках писали "до 30 километров в час", но возле Хайфы, в районе пляжа Хоф Дадо, ветер гнул деревья и раскачивал машины. В какой-то момент потоки раскаленного воздуха уже сами были способны создавать тягу. 

А вот если бы в четверг, в тот момент, когда гасили самое первое возгорание, кому-то из пожарных удалось бы дотянуться струей воды до огня на дереве, сбить его… И все бы тогда ограничилось коротким сообщением по радио. И нам бы узнать о себе, о своей стране столько нового, сколько мы узнали за те 77 часов.

 

2. Зачем смотреть на пожар

У Атлита я словно въехал в зону солнечного затмения. Не туман, видимость не ухудшилась, а просто свет фар начал казаться ярким, как поздно вечером. Издали место пожара было похоже на вулкан, дымный шлейф тянулся вдоль моря, и это направление отчего-то не менялось. Оба моста через Приморское шоссе - тот, что южнее и тот, что севернее развязки Атлит, были полны зевак с фотоаппаратами. Обочины были заставлены машинами на несколько сотен метров, двое полицейских на мотоцикле тщетно пытались кому-то помешать парковаться.

- Мы хотим посмотреть на Ильюшина, - оправдывались зеваки, которых полицейский  патруль сгонял с моста. Ил-76 МЧС России отсюда тоже был виден, но вдалеке. Следует отметить, что в израильских СМИ воцарился какой-то странный культ "Ильюшина". Теперь весь Израиль знает, что он может взять на борт 42 тонны воды. "Ильюшин – пожарный номер один!" - звучало по радио всю первую половину субботы. Правда, после полудня оказалось, что он не "пожарный номер один", а "пожарный номер два", потому что в Израиль из США вылетел самолет "Evergreen 747 Super Tanker", берущий 94 тонны воды, да к тому же способный работать ночью. Дикторы Второго телеканала отмечали в прямом эфире маршрут его следования через океан пунктирной линией. Но среди зевак вокруг этого "Боинга" не сложилось такого восторженного культа, как вокруг российского самолета.

Несмотря на удушливый дым, много было родителей с детьми. Я вспомнил, как во время операции "Литой свинец" родители приводили детей на холм Гиват-Сусим, в районе Сдерота, откуда открывался вид на дымы, окутавшие сектор Газы, несмотря на опасность, что сверху упадут осколки сбитой ракеты. И здесь везде, где был огонь, собиралась толпа зевак с фотоаппаратами и мобильными телефонами. Время от времени то в одном, то в другом месте проезжала патрульная машина, и кто-то кричал в мегафон:

- Просьба всем посторонним немедленно покинуть место тушения пожара! – (Ноль внимания) - Идите домой, вертолеты не могут начать работать из-за того, что в зоне возгорания находятся посторонние! 

Не помогало. Наверное, нет такой беды, хоть чужой, хоть своей, которая в Израиле одновременно не стала бы зрелищем. Все – под объективами фото и видеокамер. Стихийные бедствия порождают особый вид туризма. Особенно сейчас, когда с развитием социальных сетей зеваки получили невиданные прежде возможности делиться впечатлениями. Теперь каждый - журналист, каждый сам себе редактор.

Потом не один и не два человека вполголоса признавались, что да, они, конечно, понимают весь трагизм ситуации, но… Пожар - это так красиво! Возможно, это какая-то защитная реакция. Такого рода жизнелюбие всегда отличало израильтян. Так что простим себе. Ведь наши недостатки - продолжение наших достоинств. Оборотной стороной такого поведения был наплыв добровольных помощников в штаб по тушению пожара, которые упрашивали дать им хоть какое-нибудь дело и не верили звучащим по радио призывам не приезжать, потому что "людей достаточно". Это тоже важно не забыть.

Фото: abuandria

 

Дальше от моря активно работала малая авиация. Юркие израильские самолетики, словно стрижи, летали кругами над местом возгорания, пикируя так резко, что становится страшно за них. Самолет исчезал в клубах дыма, затем взмывал резко ввысь,  выпуская над очагом возгорания облако белого или фиолетового цвета. Некоторые самолеты, вместо того, чтобы пикировать, с ревом сваливались на крыло, и вновь казалось, что что-то случилось, потому что не может самолет так летать. Иногда вообще пропадало ощущение, что это настоящие самолеты, и в них сидят живые люди; казалось, это какие-то соревнования по авиамоделизму. И это было действительно красиво.

Кстати, вопреки тому, о чем кричали в мегафон, авиация вовсе не намеревалась отказываться от работы из-за присутствия зевак. Точность же попадания в пламя у самолетов, была, естественно, не стопроцентная, и нередко можно было наблюдать, как багровый туман опускается прямо на людей с камерами, которые начинают лихорадочно отряхиваться. Потом вышло предупреждение министерства здравоохранения, что контакт с этим веществом вреден, поскольку оно содержит какие-то фосфаты. 

А вот огню эти розовые облака, казалось, не причиняли никакого вреда. Скорее, наоборот, низко летящий самолет раздувал языки пламени еще сильнее. 


3. Когда земля горит под ногами

Во время пожара погибли 37 работников тюрьмы Дамун, ехавшие эвакуировать тюрьму. Как это случилось? Много писали тогда, что водитель автобуса, на котором они ехали, ошибся и перепутал направление. Вместо того, чтобы подниматься наверх, к университету, где дорога была свободна, он поехал вниз, к Атлиту, и автобус попал в огненную ловушку, оказался именно в том месте, где пламя перебиралось с одной стороны шоссе на другую. То есть, автобус оказался на пути одного гигантского языка пламени, который его попросту слизнул.

Фото: abuandria

 

Но, уместнее сказать, наверное, что водитель не "ошибся", а просто не угадал направления. Потому что кто при таком задымлении мог сказать, что безопаснее: ехать вверх, ехать вниз или оставаться на месте? Опыта того, как вести себя во время таких пожаров, ни у кого не было, ему просто неоткуда было взяться. В других странах пожарные знают что бывает верхний пал, когда горят кроны деревьев, и на пути этого пожара стоять нельзя. И что бывают такие пожары, что человечество еще не нашло способа их гасить. Но в Израиле про это не знали. Потому что в Израиле верховых пожаров раньше не случалось. В 2006 году на Север страны упало 4000 "катюш", но верхового пожара не случилось. А без опыта можно сколько угодно слышать или читать о том, с какой скоростью может распространяться верховой огонь, поверить в это и представить это себя наглядно – невозможно.

Писали, что Израиль "вновь оказался не готов" к критической ситуации и вынужден был просить помощи у других стран. Но давайте посмотрим на эти страны. В Австралии в феврале 2009 года во время пожара погибли 128 человек. В Индонезии в 1982 году сгорели 35000 квадратных километров леса, почти два Израиля целиком. В Греции в 2007 году погибли 67 человек, в Португалии в 1985 году – 300. Не в первый раз природа демонстрирует нам все ничтожество наших сил, творя такое, к чему заранее приготовиться невозможно. Но в Израиле ничего подобного не было, вот ключевой момент. Столь катастрофические последствия пожара можно объяснить только одним: многим не сразу стало понятно, что происходит. Об этом говорит и то, что все люди погибли в первые семь часов пожара. В следующие 70 часов не было не только ни одного погибшего, но и ни одного всерьез пострадавшего. К тому же погибли не случайные туристы и не зеваки, а люди бывалые, знающие, как вести себя в опасности. Погибли  офицеры полиции Ахува Томер, Ицхак Молина, Лиор Бокер, светлая им память.

Вообще-то, леса должны гореть, это вам любой лесной пожарный скажет. Пожары входят в естественный природный цикл: хвойные деревья с этой целью даже выделяют смолу. И если верховой пожар происходит достаточно далеко, его, может быть, и не стоит гасить. Если не жалко. Беда в том, что в Израиле нет понятия "далеко",  и не может быть леса, которого "не жалко". 15 квадратных километров сгоревшего леса в Израиле – это совсем не то, что 15 квадратных километров леса в Канаде. Не в том проблема, что Израиль оказался готов к подобному бедствию хуже, чем Греция, Австралия или Португалия, а в том, что мы не можем позволить себе ту степень неготовности, которую они могут себе позволить. У нас просто нет для этого "стратегической глубины".

Но вспомним же, как мы относимся к противопожарной безопасности. Как к безопасности на дорогах. То есть, с той беспечностью, которая нам, как бы, предписана, в силу того, что мы израильтяне. Но вспомним также, что мы далеко не везде так беспечны. Наоборот, есть область жизни, в которой жители других стран беспечны по сравнению с нами и сейчас перенимают наш опыт. Это область борьбы с террором. Вот главный урок пожара на горе Кармель. Отношение к огню, борьба с ним должны быть выведены в нашем мировоззрении из той области, где до сих пор считалась допустимой привычная нам израильская безалаберность. К предупреждению пожаров нужно относиться с той же серьезностью, с какой мы умеем относиться к предупреждению террористической атаки. Другого выхода нет, и принципиальной разницы тоже нет. В конце концов, и террор – не что иное, как выплеск злобной человеческой стихии. И мы не можем покорно ждать, что решит за нас эта стихия, и куда подует ветер, - и не знать, как быть, если он вдруг подует куда-то не туда.

abuandria 

Продолжение просмотра в галерее

Comments system Cackle
Загрузка...