Zahav.ТуризмZahav.ru

Суббота
Тель Авив
+19+13

Туризм

А
А

Масада с Индианой Джонсом

Масаду принято упоминать в трудный час. В год десятилетия "размежевания", давшего нам пример моральной победы слабого над сильным, можно вспомнить и более древний образец стойкости евреев. Та история до сих пор актуальна и жива.

Масада археология Мертвое море историческое наследие
Фото: tourism.zahav.ru

Масаду принято упоминать в трудный час. Отмечая десятилетие "размежевания", давшего нам пример моральной победы слабого над сильным, есть смысл вспомнить более древний пример стойкости евреев, ибо та история до сих пор актуальна и жива. 

- Археологи – единственная категория людей, которых радует землетрясение, - заявил в первые минуты знакомства с нами доктор Гай Штибель из Еврейского университета. – Потому что оно помогает сохранить в неприкосновенности исторические пласты…

Гай Штибель был нашим гидом по Масаде. Это он заново рассказал нам давно знакомую историю о том, как иудеи восстали от притеснений назначенного Нероном наместника Гессия Флора. Как потом Веспасиану удалось завоевать всю Иудею, кроме Иерусалима, а в 70 году его сын Тит взял и Иерусалим. И тогда самые непримиримые иудеи засели на той горе, где мы находились сейчас. Иудейская война закончилась здесь многолетней осадой и коллективным самоубийством 960 воинов с женами и детьми.

- Но не судите их строго, хевре, не судите, - убеждал нас наш гид доктор Гай Штибель из Еврейского университета. – Ведь эти люди выбирали не между жизнью и смертью. Они выбирали между смертью и смертью.

За час с небольшим общения с профессором у многих сложилось впечатление, что он  – настоящий Индиана Джонс от израильской археологии, только без шляпы.

[image1798]

 

Рассказ его не походил на то, что доводилось слышать прежде. С его слов выходило, что археология – это вообще не совсем то, что мы себе представляем. Археологи, как собаки, исследуют все, вплоть до экскрементов, не разделяя вещества на "чистые" и "нечистые". Есть органические и неорганические артефакты.

[image1801]

 

Один такой артефакт Гай Штибель продемонстрировал столпившимся журналистам с благоговением. Это был гребень, не похожий на те грубые изделия, которые мы видим иногда в музеях. Он был настолько частым, что кто-то пошутил: 

- Вошебойка!

[image1802]

 

Гай Штибель не смутился, а рассказал, что под микроскопом между зубьями расчески ученые действительно нашли, как он выразился, "яйца вшей". Вполне живые можно даже попробовать вывести древнюю особь. Если бы кому-то удалось клонировать тираннозавра Юрского периода, для Гая Штибеля, как для ученого, разница была бы небольшой.

Впечатление "Индианы Джонса" возникало еще и оттого, что Гай Штибель говорил от первого лица: "я увидел", "я измерил", "я не знал, где копать"… Это не значит, что он пытался подчеркнуть какую-то особую свою роль в исследовании Масады. Просто он здесь работал, руководил раскопками, каждый квадратный сантиметр этой горы был ему знаком. А на первое место, если на то пошло, среди исследователей Масады Гай Штибель ставил совершенно конкретного человека - Игаля Ядина (1917 – 1984), который, по его словам, "занес Масаду на археологическую карту мира".

[image1799]

 

Конечно, Масаду "открыл" не Ядин. Еще в 1838 году развалины крепости на берегу Мертвого моря впервые сопоставил с хрониками Иосифа Флавия британский археолог Эдвард Робинсон. До него Масада была вроде копей царя Соломона: известно, что они есть, но где?

[image1803]

 

До 60-х годов прошлого века раскопки были точечными. И только в 1963 году Игаль Ядин начал "копать по-настоящему". По призыву отставного израильского генерала в Масаду тогда съехались тысячи волонтеров со всего мира.

От этого рассказа Гая Штибеля повеяло непередаваемой атмосферой Израиля времен до Шестидневной войны. Когда, если верить легендам, Израиль еще не раскололся на "правых" и "левых". Все были друг другу родными, пели мелодичные песни, и царил энтузиазм. Правда, добираться в Масаду, до которой мы домчались из Иерусалима за час с небольшим, было тогда сложнее. И даже не потому, что север Мертвого моря принадлежал Иордании, и ехать надо было через Латрун, Кирьят-Гат и Арад. Уровень моря был выше. Вода подступала вплотную к скалам, и дороги вдоль западного берега еще не существовало. 

Организаторы поездки подавали нашему гиду отчаянные знаки, показывая на часы: мы опаздывали! На Гая Штибеля это не действовало. На нас тоже. С нами из первых рук делился знаниями тот, кто сам эти знания добыл. Это дорогого стоило. Особенно сейчас, в эпоху ревизии исторических преданий (особенно тех, на которых создавалось государство Израиль), когда оборона Масады все чаще трактуется как история коллективного безумия. И вот уже сикарии и зелоты оказываются просто бандами, одна круче другой. Коллективное самоубийство в осажденной крепости – расхожим мифологическим сюжетом, кочующим из эпоса в эпос. На слова Герцля "Им тирцу – эйн зе агада" («Если захотеть, - сказка станет былью») в Тель-Авиве пишут на стенах ответ: "Спасибо, не хотим", а на стихи поэта Ицхака Ламдана "Масада больше не падет", превращенные в присягу для танкистов ЦАХАЛа, мы все чаще слышим ответ: "а зачем"? 

[image1805]

 

- Непонятно только, зачем римляне потратили столько сил на эту крепость, - продолжал Гай Штибель. – Одни говорят, у Рима был принцип, не оставлять никого непокоренным. Другие – что римляне не хотели иметь за спиной такое "осиное гнездо". Но я скажу свое мнение после того, как мы все увидим. 

И мы отправились смотреть

Вадим Найман

Источник: zahav.ru

Метки:

Читайте также